Кирпичная стена общежития

Наталья вошла в большую комнату. Федор Антонович еще оставался во дворе - выключал лампу. Наталья открыла шкаф, потянула к себе кучку выглаженного белья, что-то зацепила. На пол упал альбом в кожаном переплете, из него выскользнули фотографии. Наталья оставила белье на полке, наклонилась, чтобы собрать. Под руку попала фотография - девушка лет пятнадцати в форме ремесленного училища с духовой трубой в руках. Жизнерадостное беззаботное личико, кругленькое, черный беретик, на худых плечиках черная шинель. Позади кирпичная стена общежития. Фото серое, выцвело от времени Наталья машинально вынула еще одну фотографию: колонна девушек в той же форме ремесленного училища шагает по брусчатке мимо развалин, впереди девичий духовой оркестр. Наталья узнает себя во второй шеренге. Играет вместе со всеми, марширует бодро, тонкие ножки тонут в армейских ботинках. Поневоле руки потянулись к другим фотографиям. Наталья присела на корточки, разложила отобранные фото веером вокруг себя. На заводе, возле мартена, разговарив

ает со сталеваром в войлочной шляпе. Это ее муж, Василию Павловичу немногим более тридцати. Еще одно фото - они вдвоем около плотины Днепрогэса. Свадебное фото: он в костюме, при галстуке, она в белом платье с цветами в руках. Потом они втроем - у Василия Павловича на руках маленький

Саша. Дальше она одна: в операторской кабине прокатного стана. И снова семейный портрет - Саша у нее на коленях, маленькая Марта на руках у отца. Фото в Киеве на Владимирской горке. Ей уже лет тридцать, Саше двенадцать, Марте семь. Василий Павлович в шляпе, в габардиновом макинтоше, в калошах. И она в осеннем пальтишке с ридикюльчиком. Василий Павлович важный, будто надутый, а она печальная, голова наклонена в сторону.